КОНТЕКСТ ГИПЕРТЕКСТА

Работа постмодернистских дизайнеров по сходу-развалу букв и строк продолжилась на следующем рубеже типографики — на уровне полосы набора. «Современная полоса напоминает мне каратиста в боевой стойке. Он должен быть расслаблен, как пьяный или наркоман, и сконцентрирован, как монах на молитве. Он не может ждать удара ни с одной стороны, чтобы не пропустить его с другой, и в то же время должен быть готов отразить удар, откуда угодно и нанести удар в любом направлении. Он должен быть готов упасть и даже встать на голову, если этого потребует логика поединка. Его поза может быть некрасивой с точки зрения классического балета и даже нелепой для обыденного сознания, но единственно возможной для победы», — красиво излагает Юрий Гордон.

 

В виртуально-средовой типографике зритель считывает в первую очередь не текст, а контекст. Сразу, «здесь и сейчас», он должен интуитивно опознать свою причастность тому пространству, которое моделируется дизайнером. Девиз дизайнера: «Я тебя выцеплю, выцеплю, выцеплю и никому не отдам».

 

Типографика модернизма строилась на аксиомах упорядоченности, быстродействия, удобочитаемости. Постмодернистская типографика порой не облегчает, а наоборот, как бы затрудняет восприятие. Но именно это делает и искусство. Оно, согласно Виктору Шкловскому, способствует тем самым «восстановлению ощущения жизни». Мы уже подходили к этому с другой стороны, когда обсуждали, как текст становится картинкой. Теперь это можно ещё больше усугубить: иногда не картинкой, а картиной. Станковой.

 

Эксперименты «новой волны» по пределам удобочитаемости показали, что эргономические нормы визуального комфорта на самом деле не столь уж незыблемы. Они, как и многое другое, незримо укоренены в культуре. В последние два десятилетия произошли более существенные перемены в способе чтения, чем за пять c лишним веков развития типографики. Экранные тексты научили нас читать быстрее, чем любые курсы скорочтения. Дизайнеры пользуются этим, превращая колонки текста в настоящий аттракцион.

 

 

 

 

 

 

 

В журнале «RayGun» Дэвида Карсона тексты можно было читать с большим трудом.

 

Однако это напряжение и составляло часть того эмоционального образа, который лежал в основе экстравагантного типографического решения. Оно было как бы входной платой в клуб посвященных. Драйв, который читатель-зритель получал от него, включал в себя это напряжение. То, что с точки зрения постороннего наблюдателя воспринималось как неудобство чтения, дискомфорт и абсурд, с внутренней позиции, вовлеченной в эмоционально-концептуальную среду дизайнерского замысла, оказывалось частью игры с текстом, которая выступала в качестве главной составляющей эстетической реакции.

 

 

 

 

 

«Даже самый недалекий читатель догадывается, что бумажка в его руках — это просто замерший телевизор. Или монитор. Или табло. Или пейджер. Такой подход заставляет по-новому относиться к элементам интерфейса полосы (ранее — колонцифрам, колонтитулам, сноскам и прочим служебностям). Когда человек ведет машину, перед ним кроме руля и окошка светится еще с десяток панелек — и на все он успевает реагировать. То же и печатная страница — читая, мы способны захватить еще Бог знает сколько всего, если дадут. Надо дать» (опять Юрий Гордон).

 

Экранногенная эстетика постмодернистской типографики превращает полосу набора в многоакцентное поле, насыщенного текстами, знаками, фотографиями и рисунками.

 

 

 

 

В постгутенберговской галактике текст перестал быть только текстом. Он находится в полёте над бездной гипертекста. В пространстве обычного теста движение линейное, одномерное, ограниченное плоскостью. Читая книгу, журнал или газету, мы не можем покинуть их пределов, не расставаясь с ними. Когда их содержание вынуждает обратиться к другим источникам, нам приходится отложить один текст, выйти за рамки его пространства и переключить свое внимание на другой. В пространстве гипертекста происходит почти мгновенный переход от одного текста к другому, находящемуся в другом измерении. Первоначальный текст не исчезает, а лишь уходит на время на второй план. От одной ссылки можно двигаться к другой без конца. Пути, по которым ведут нас ссылки, непредсказуемы.

 

Интернет может служить образом постмодернистского мира, в котором отсутствует ранжирование, централизация, упорядоченность, симметрия. Одновременно это один из главных объектов приложения дизайнерских сил, актуальность которого будет лишь возрастать. Это не означает, что модернистские газеты, журналы или классическая книга исчезнет. Футуристы тоже думали, что им удалось победить книгу.

 

Но книга не пропадет, в ней присутствует особая магия. Чтение текста с экрана монитора не доставляет того удовольствия, которое мы получаем, листая бумажные страницы.

 

После «новой волны» и Карсона типографика стала возвращаться к спокойным и ясным формам. Однако даже за самыми строгими решениями проглядывает бездонный космос навсегда завоеванной свободы.

 

 

 Что касается самого Дэвида Карсона, последний герой ХХ века обещал приехать в марте в Москву на конференцию по брендингу. И опять в последний момент всех кинул. Мой друг Кен Кейто, главный дизайнер Южного полушария (во всяком случае, владелец самой крупной дизайнерской компании там), прилетевший на конференцию из Австралии, рассказал, что Карсон точно также не появился на конференции «AGIDEAS» в Мельбурне. Тогда Кен Кейто, организатор конференции, вывел на экран электронный адрес Дэвида Карсона и предложил двум тысячам зрителей написать ему всё, что они о нём думают. Может, имеет смысл последовать совету от Кена Кейто? На всякий случай е-мейл Карсона, вот он: dcarson@earthlink.net

архив статей

на главстраницу