ТРЕНДЫ ЧЕТВЕРТОГО БЛОКА

После выступления Олега Векленко и его рассказа о появлении и развитии триеннале «Четвертый блок», мы спустились на террасу, чтобы продолжить разговор на свежем воздухе.

 

Митя Харшак: Олег, скажите, вы сейчас показывали в основном работы участников триеннале «4 Блока», а почему не показывали свои собственные, за исключением фотографий, рисунков 86 года?

Олег Векленко: Это отдельная тема, можно говорить и показывать еще очень много, и займет это еще столько же времени. У меня много работ – это конечно плакаты, в том числе и на экологическую тематику, но больше графики – я люблю рисовать камни. Это началось в восьмидесятые-девяностые, когда я каждый год был в Карелии. Постепенно пришел к каким-то абстрактным вещам. Рисунок продолжается, если только я попадаю на север. В прошлом году получилось побывать в Норвегии, где сразу сделал целую выставку рисунков, я люблю рисовать, и это вдохновляет меня.

МХ: То есть в первую очередь вы считаете себя художником, а не дизайнером?

ОВ: Определенно сказать не могу. Просто есть, наверное, некий творческий процесс, где можно высказаться и так, и так.

МХ: А вот сейчас в вашей работе, какого распределение времени между триеннале, преподаванием, какими-то другими мероприятиями и дизайном, если он вообще присутствует в чистом виде?

ОВ: Дизайн присутствует эпизодически. Последний заказ был в апреле. Это был украинско–американский проект. Я делал дизайн стендов выставки, кстати, тоже о Чернобыле. Я согласился на этот заказ для того чтобы заработать денег на выставку. Один американец сделал фотографии, мой друг Сережа Мирный, он писатель, делал маленькие комментарии, а я проект экспозиции.

МХ: Вы куратором выступали этой выставки, сформировали экспозицию? Или только проект выставки?

ОВ: Я был дизайнером. Там нужно было создавать сетку, компоновать фотографии, верстать подписи, немного похоже на журнальные развороты.

МХ: Насколько вообще сейчас «4 Блок» заметен на каком-то общечеловеческом уровне, вне среды дизайнеров?

ОВ: Заметен, но очень слабо, к сожалению.

МХ: Это из-за того, что на уровне властей его не замечают, или просто у аудитории невостребованная тема, с чем вы это связываете?

ОВ: Наверное, это востребованная тема, но сделать выставку – это одно, а потом представлять ее – совершенно другое, для этого нужны другие люди, необходимо создать определенные условия, проект, конкретно этим заниматься. У нас не достает ни сил, ни средств.

МХ: У «4 Блока» есть какой-то мобильный выставочный фонд, который, условно говоря, лежит в папках, и при особой договоренности можно взять, такая готовая выставка?

ОВ: Есть. С одной стороны люди формируют сами. То есть мы предлагаем ее в электронном виде и можно сформировать, но это сложно, потому что плакаты определенного формата и не все видно сразу. Лучше выбирать «живьем».

МХ: Плакат, это все-таки такая «нежная» история. На две выставки съездил, и уже уголки замялись, где-то порвано и т.д. существует такая проблема?

ОВ: Существует, мы на нее, конечно, обращаем внимание. У нас есть двойные экземпляры. Есть выставочный фонд. Мы стараемся сами делать экспозиции, либо отправляем своих людей, которые следят за экспозицией. Или мы даем плакаты в галереи, где люди понимают, как нужно с ними обращаться.

МХ: А существует какой-то музейный фонд? С 1991 года должно было накопиться какое-то невероятное количество работ.

ОВ: Сейчас где-то больше пяти с половиной тысяч. И хранится это в специальных выдвижных ящиках. Наши партнеры предоставили помещение, наняли человека, который занимается архивом. Правда, плакатов уже гораздо больше, чем они могут поместиться в ящики. Надо что-то предпринимать.

МХ: Ну, а какая-то перспектива есть экспозиционных помещений?

ОВ: Перспектива есть, и, возможно, если бы не было кризиса, ситуация даже к 2012 году изменилась, мы бы смогли найти силы и средства для того.

МХ: Олег, а вот такой жизнью живой, которая не связана с биеннале, вы видите какие-то сдвиги в сознании людей по отношению к окружающей среде, какие-то такие моменты, которые порадовали вас?

ОВ: Меня радуют мои студенты и люди, которые сотрудничают со мной по выставке, у них сознание меняется в лучшую сторону. Часто, после выставки ко мне приходят и говорят: «А мы вообще не представляли насколько это колоссальная проблема!». У меня сейчас курс – один год, и я стараюсь, чтобы так или иначе, он имел отношение к экологии. Я руковожу также магистрами и ставлю условие, что работа будет на экологическую проблематику. Вот в этом году ко мне пришла девушка, которая до того занималась у другого руководителя, и я попросил не менять кардинально, прежнюю тему, но связать ее с экологией (а была по дизайну упаковки). Она вначале не была заинтересована в этом, но, увлеклась и, в конце концов, сделала отличную магистерскую.

МХ: Мы периодически на эту тему говорили с Чайкой, с Андреем Логвиным, с другими нашими гостями, что существует некая моральная ответственность дизайнера в том, что он делает. И если Логвин не видит большой беды в том, чтобы сделать рекламу спиртного или сигарет, то для кого-то это запретная тема. А для вас?

ОВ: Это каждый, наверное, должен решать, что для него главное. Для меня деньги не будут играть никакой роли.

David Criado, Bolivia

Deepak Santhanam, Chimneys

Hoon Dong Chung

Jin Heng Wen

Shi Wu

Yarom Vardimon

Yi _Zhang

Анна Алабина

МХ: Существуют какие-то табуированные темы, и если придет к вам кампания Филипп Морис за созданием какого-то позитивного образа курильщика или их продукта – то у них нет шансов?

ОВ: Нет шансов только в том случае, если они нам не финансируют выставку.

МХ: Совершить малое зло во имя большого добра.

ОВ: Мне кажется, да. Но они что-то не приходят. Они ведь тоже ребята непростые, акцентируют внимание потребителей на своей некоммерческой деятельности: вот, построили детскую площадку, пиар-акцию провели по борьбе с раком и т.д. Но при этом замалчивается то, что действительно, убивает людей. В Украине лет 6 назад запустили сумасшедшую рекламу пива, спиртного, сейчас получается, что у нас самые большие темпы прироста алкоголиков в Европе, а все потому что разрекламировали молодежный образ жизни: «человек с пивом – это здорово!». И все ходят с пивом, и пьют везде. Я думал, реклама так не сможет воздействовать, оказалось, недооценил - может! Для молодых людей это уже образ жизни. Те же банальные плакаты, воздействуют на людей. На мой взгляд, если бы в метро появлялось побольше социальной рекламы – человек по-другому бы смотрел на вещи.

Seung-ah Lee

Tomova

Varsha Mehta, India

Vinay Jois, India

Weiwei Shao

Wladislaw Pluta

 

 

Zebrowski Leszek

МХ: У меня сложилось впечатление, что в Украине с этим делом лучше, может быть после выступления Ильи Павлова, когда он свои работы показывал, и как они работали в городской среде. И собственно те же работы «4 Блока». Классные работы международного уровня. И представить, что такое может твориться в Питере – пока не приходится.

ОВ: В основном то, что они делают – это выставочные вещи, конкурсные работы, кратковременные акции. Это не система и не делается для широкой публики…

Анна Иванова: На лекции вы показывали фотографии Чернобыля 86 года, а потом настоящего времени…

ОВ: Я вернулся в Чернобыль, почти 20 лет спустя, в 2004 году. Нас пригласили в Славутич сделать выставку плаката на День города. Тогда меня это действительно сильно впечатлило. Были интересные моменты: за стенкой укрытия есть специальный наблюдательный пункт, туда водят экскурсантов, там есть макет вразрушенного блока и экскурсовод рассказывает что и как произошло. Она и нам начала рассказывать, а я ее стал поправлять: «Нет, говорю, там были другие уровни радиации», начал показывать фотографии. И тут уже она стала меня расспрашивать обо всех подробностях. Потом я туда еще пару раз ездил, кстати, очень много людей, которые специально приезжают, чтобы увидеть Чернобыль.

 

Ali Sajjadyeh, Iran

Camila Jaimes Ascarrunz, Bolivia

Chih Yang Hsu

Shin Chieh Hung

Takanori Matsumoto

Tan Jing

Timo Kaisa Berry & Ydinvapaan Meri Lapin, Finland

АИ: А где вы сейчас преподаете?

ОВ: В Харьковской государственной академии дизайна и искусств.

МХ: Какой курс вы там ведете?

ОВ: Я веду четвертый курс, это бакалавры. Даже не курс, а одну группу, 9 человек, но они разные бывают, конечно. Да и я, собственно, у них и не преподаю в общепринятом смысле, я их погружаю в реальную ситуацию и смотрю как они с этим справляются. У нас студент может выбрать преподавателя. Но и я уже могу выбирать кого-то из них. Они, в общем-то, очень активны, амбициозны и я стараюсь играть на этом, сразу вывожу на международный уровень: «Ну-ка, ребята, давайте поучаствуем в этой выставке..». Они что-то делают, у кого-то получается, прорваться, например, в Любляну, еще куда-то. У остальных тоже начинается «горячка», и в таком состоянии практически целый год. Однажды они понимают, что могут очень многое, только работать надо. Как только они приходят ко мне, я приглашаю хороших действующих дизайнеров проводить мастер-классы. Использую любые подходящие ситуации для дизайнерских экспериментов. Вот в этом году был Крым. Меня пригласили с группой студентов на театральный фестиваль там же делать плакаты для театров, и это превратилось в очень интересный эксперимент. Голыми руками, с помощью подручных средств создавались классные вещи. Мы приехали в Харьков, сделали выставку, порядка 100 плакатов, потом эта выставка еще поездила по Украине и часть ее даже в Москву попала. А дальше выставка «4 Блок». Мощный некоммерческий проект мирового уровня, приезжают дизайнеры, студенты, участвуют в дискуссиях, общаются. Я считаю, это тоже процесс обучения. В результате начинают понимать, есть хорошие дизайнеры, а есть дизайнеры-звезды, делают выводы. А то спросишь у вновь пришедших студентов: «Каких дизайнеров 20-го века вы знаете?», и мало кто может ответить. Я часто им говорю: реальный дизайн, это не то, что вы сейчас делаете, а вот то, что вы познакомились со звездами, получили огромный драйв от участия в проектах – вот это ценно.

АИ: Вы занимаетесь со своими студентами только плакатами?

ОВ: Нет, не только. То, что касается плаката, он занимает очень небольшую часть времени у меня. Но это самая показательная форма, и плакат проще послать на выставки за рубеж, и результат сразу виден. А когда человек проектирует журнал – это сложно оценить сразу. Мои студенты, основную часть времени занимаются «черной работой», реальными проектами и делают это быстро и качественно.

МХ: Скажите, а в Академии есть академическая школа рисунка, гипса и т.д.?

ОВ: К сожалению есть. За 4 года они специальные кафедры просто отбивают руки и желание от рисунка, живописи и всего, что за этим стоит.

МХ: Но это же воспитывает некую твердость руки?

ОВ: На четвертом курсе я приглашаю на мастер-классы специально не ангажированных людей, хороших художников, которые буквально за 2 недели переворачивают у них сознание. Зачем дизайнеров учат рисовать? Для того, чтобы они могли легко выражать свои замыслы с помощью карандаша, это основной инструмент в цепочке – голова-рука-карандаш-бумага. Студенты вдруг начинают понимать, что могут рисовать, живо, непосредственно, по-своему ощущать мир и передавать его. А академический рисунок в том виде, в котором он существует, приучает к механике, абсолютно не нужной дизайнерам.

АИ: Расскажите, пожалуйста, о ваших собственных проектах, как вы начинали?

ОВ: Я начал с театральных плакатов, сотрудничал с Харьковским театром оперы и балета. У нас так получилось, что художники-дизайнеры нашли свои театры, с которыми они сотрудничали. Я пошел в оперный – там никого не было, посмотрел несколько спектаклей и сделал плакаты к «Кармен», «Запорожец за Дунаем» еще к чему-то, а потом выставил их на выставке. Главному художнику оперного театра, плакаты очень понравились, и театр закупил их. А потом я послал что-то в Лахти и на биеннале в Варшаву. И вдруг они прошли.

Yukichi Takada

Chen Zin Ying, Taiwan

 

Cho Chan Woo

Farid Martinez Hernandez

Hirai Naoki

Hossein Abdolmohammadzadeh

Jheng da Lin, Taiwan

 

Lai Bo Lin, Taiwan

Lucasz Klis, Poland

 

Scott Laserow

Susanna Vawe Bona,_Italy

Sylvie Pouliot

 

 

Tomasz Kipka

 

Wei Dong

Xin Long

МХ: А это какие годы были?

ОВ: Это был 1982-1984. В 83-м меня в Дзинтари пригласили на заезд по театральному плакату, я приезжаю, кругом – московские звезды дизайна, и вдруг я – какой-то пацан с Украины...

МХ: А в эти годы можно было свободно участвовать в международных биеннале? Какими путями плакат мог попасть на выставку?

ОВ: Нет, не свободно. Мы из Харькова должны были посылать в Киев, потом Москва. Дважды смотрели и отбирали коллекцию от Советского Союза. Из Москвы организованно отправляли уже на международные выставки. Однажды я, будучи в Москве на ФПК попросился в Суриковский институт к Савостюку на стажировку, показал ему свои плакаты, а он просто предложил: «давай ка мы тебя в Дзинтари отправим». Тогда из Украины в группу можно было только через Киев попасть, а они меня персонально пригласили сразу из Москвы. То есть я «вне очереди» прошел.

Позже в Киеве и в Москве, стал получать награды на республиканских и всесоюзных конкурсах. Плакаты были на социальную и на экологическую тематику, (это еще до Чернобыля). Еще занимался книгой – оформлял и иллюстрировал книги для одного Харьковского издательства. После Чернобыля еще были премии, среди них и международные, в Словакии например.

МХ: А сегодня где еще есть точки на карте мира, где звучит экологическая тема в плакате?

ОВ: Сейчас в Любляне – социальные и экологические тематики. Они делают выставку студентов и параллельно выставку мастеров. И номинация в Лахте – эко-плакат. Я слышал, что в Корее была первая экологическая биеннале плаката, но не знаю, имело ли это продолжение. Раньше еще был эко-плакат в Словакии. Там заповедник есть и они делают выставки на хорошем уровне.

 

Yi Zhang

Atanasov, Bulgaria

Eddie Zhang

 

Hilpa Hyrkas, Finland

Jing Zhou, China

Kari Piippo

Lin Yan

Ming Lung Yu

Peng Liu

Robin Thomas

U G Sato, Japan

Wing Kei Leslie Chan

Jung Taek

Lin Yi Ying, Taiwan

Luca Bogoni & Nele Broenner

Mi Jung Lee

Osvaldo Gaona

 

Peter Pocs

Radovan Jenko

Артур Рыжов

Savas Cekic

архив статей

на главстраницу