НЕ ПОСЛЕДНЕЕ СКАЗАНЬЕ

Минувшим летом наш любимый книжный эксперт Елена Герчук заглянула в ЦДХ – на Московский открытый книжный фестиваль. Не сказать, чтоб сильно порадовал форум новизной дизайнерских идей: утешил художницу лишь проект «Самиздат», затеянный порталом OpenSpase. Сегодня у нас в гостях идеолог и арт-директор проекта, студент-дипломник Московского государственного университета печати, Артем Уткин. Несерьезный и очень событийный «самиздатовский» опыт стал на самом деле манифестацией его представлений о будущем печатной книги – не статусного арт-объекта, а теплого и человечного интеллектуального продукта.

 

[кAк): Что это за «Самиздат» нового поколения?

Артем Уткин: Ребята из портала OpenSpace его придумали для фестиваля. Собрали двенадцать известных писателей: Петрушевскую, Сорокина, Иличевского и других, которые согласились дать какие-то свои произведения для бесплатного распространения. Изначально проект должен был выглядеть так: человек приходит и говорит – «мне вот такую-то книгу». Ему ее тут же распечатывают на офисном принтере.

[кAк): В итоге получилось нечто другое. Как оно возникло?

АУ: Есть у меня друг Гриша Охотин, который был куратором книжной программы на этом книжном фестивале в ЦДХ. Он пригласил меня делать там проект, посвященный книжному дизайну, под названием «Типографика в частности». Тема всего фестиваля была «Будущее», поэтому мы Наташей Ереминой и Гришей Охотным решили через призму книжной истории представить на нем молодых дизайнеров. В темном зале три проектора показывали листающиеся книги, выпущенные в России начиная с 1900-х годов по наши дни. Отдельный проектор показывал книги-дипломы полиграфии за последние несколько лет. Проект, который делал OpenSpace был еще одной  площадкой для того чтобы показать молодых дизайнеров.

Плакат к проекту «Типографика в частности» в ЦДХ»

 

 

 

 

 

 

Я подумал, что не должен наш новый самиздат принимать офисную эстетику. Вообще же сейчас в интернете есть множество pdf-журналов которые на самом деле и есть новый самиздат. Они, в отличие от советского самиздата, состоят не только из текстового наполнения, но и из визуального. В них появилась такая вещь, как оформление. Всего у нас было 12 авторов, 12 дизайнеров делали каждый по одной тетрадке, в которой было одно произведение одного автора.

У нас была почти полная свобода, ну, за исключением технических ограничений. Человек приходил на фестиваль и выбирал себе трех авторов. Тетрадочки имели перфорацию в одних и тех же местах и скреплялись в блок при помощи веревки, потом на обложке от руки зачеркивались имена авторов, в книжку не вошедших. В итоге обложка каждый раз новая, во-первых, потому что авторы разные, во-вторых – потому что к ней приложена рука живого человека.

 

 

 

 

 

 

 

 

Помимо меня «Самиздат» делали Ира Иванова, Ира Костина, Аня Кулачек, Катя Лупанова, Оля Семенихина, Оля Степанова, Миша Фомин, Аня Харатьян и Настя Яруллина.

[кAк): Твой «Самиздат» и самиздат pdf-офвский, получается, совершенно разные вещи. Интернет-самиздат утилитарен, практичен. А ваш проект – «артовый», не демократичный.

АУ: Почему? Очень демократичный. Просто разная информация ведет за собой разную форму. Журнал, висящий в интернете, с картинками, это скорее такой выход на рынок... Люди его делают, чтобы «раскрутиться». Получить известность среди читателей. Или вообще, сделать качественную верстку, найти спонсора, показать ему – «а вот у нас уже все есть». И выйти на печать. И наш «Самиздат» тоже массовый – бесплатно раздается людям, пришедшим на фестиваль. И очень демократичный – человек сам выбирает, что ему читать. Он сам конструирует эту книгу – можно сказать, он сам дизайнер отчасти.

Мне интересна массовая, дешевая книга. Сейчас много говорят о том, что интернет-книги, онлайн-издания, всякая там электронные бумаги сделают печатную книгу дорогой статусной вещью. Мне кажется, что здесь та же история, что произошла с фотографией: когда цифровые аппараты стали массовыми, чистота изображения, пиксельная и сухая, породила альтернативные течения вроде ломографии. Аналоговое фото никуда не исчезло, оно наоборот стало всячески подчеркивать свою аналоговость — всякие зерна, ворсиночки на пленке.

Сборник стихов Эдуарда Лимонова, издательство Ad Marginem, 2010, эскизы

 

 

 

Вот и мне хотелось бы оттянуть момент, когда книга станет аксессуаром элиты. Вообще она должна быть в мягкой обложке...

[кAк): Тебе близка эстетика покет-бука?

АУ: Нет, просто мягкая обложка более приятна на ощупь и динамичнее. Мне не нравятся фолианты, где каждая страница толстая, каждая страница – лист такой, как, ну, не знаю. Скрижаль. В книге интересно видеть пластические ритмы. Переход от одной мягкой страницы к другой. И обложку я воспринимаю не как три стороны чего-то, а как единую поверхность.

[кAк): А мне вот понравилась другая твоя работа – сборник «Речи, которые изменили мир». Ну очень пафосное издание!

АУ: Да, я ее делал. Это была первая серьезная работа, которую мне предложили в издательстве «Манн, Иванов и Фербер». Потом оказалось, что это будет серия – следующей была «Компании, которые изменили мир». Для издателей это тоже был своего рода эксперимент – до тех пор они выпускали только книжки по бизнесу. «Речи» они пытались позиционировать как подарочное издание.

«Речи, котрые изменили мир», Манн, Иванов, Фербер, 2008 г

 

 

 

 

 

 

 

 

[кAк): Почему «пытались»? Не получилось?

АУ: Не то чтоб не получилось. Просто это проблема именно позиционирования. Книга делалась еще до кризиса, и заказчик, очевидно, думал, что если на нее поставить высокую цену, это сразу переведет ее в ранг преимум-продукта. На самом деле это как с журналами. Ведь журналы никогда не стоят столько, за сколько они продаются. Цена просто ставит продукт в некую рыночную нишу. Дешевые журналы несут  рекламу дешевых продуктов, дорогие – дорогих. А сами носители по большому счету могут распространяться и бесплатно.

«Компании, котрые изменили мир», Манн, Иванов, Фербер, 2008 г

 

 

 

 

Вот и решили, видимо, применить ту же модель в книжном бизнесе – с той лишь разницей, что журнал, как правило, продается за деньги меньшие, чем обходится его производство.

[кAк): Чем, кстати, принципиально отличается журнал от книги в части дизайна?

АУ: Кажется, Чихольд говорил, что книга и журнал – это одного поля ягоды. Сейчас книга стала таким емким понятием, что мы можем его воспринимать каждый по-своему. Я, например, говорю о книгах каких-то с картинками и сложноструктурных. Но для многих это – совершенно другое. Для них обложка и внутренности существуют совершенно отдельно, и обложка скорее относится к серии, а не к конкретному изданию. А внутренности они уделяют, конечно, внимание, но в общем считают ее просто носителем информации. То есть дизайнер книги – то же что и декоратор флешек. Что уже на эту флешку записано – не так важно.

Журнал «Афиша», студенческий проект, 2007 г

 

 

 

Фото Владислава Ефимова

Фото Владислава Ефимова

 

 

 

[кAк): Чем принципиально книга отличается от такой «флешки»? Та же информация, те же картинки. Ах да, есть еще «тактильные ощущения»...

АУ: Во-первых, книга материальна, а Материал – это не только тактильные ощущения. Это множество выразительных средств, недоступных монитору, электронной бумаге. Вот например, такой фактор, как прозрачность бумаги, степень ее прозрачности. Это связующий элемент между текущей страницей и следующей. Я вот очень не люблю глянцевую бумагу. Она такая... Холодная, как зеркало. Ты на нее смотришь, в лучшем случае видишь себя, а не то, что внутри.

Журнал Socium, 2008 г

 

 

 

Фото Григория Кравченко

Фото Григория Кравченко

Фото Григория Кравченко

Кроме того, книга – это прекрасный способ документирования информации. Интернет виртуален. Сегодня есть информация, а завтра ее нет, или она уже переписана. Человек что-то написал в блоге, ему навалили критических комментариев, а он взял, да поменял текст. Информация нематериальна. А в книге очень важно то, что оно напечатано – и сказанного не воротишь. Не вырубишь топором. Как было в советские времена: написал диссидентскую книжку – поехал в Сибирь. Последующая редактура не поможет.

[кAк): Кем ты сам себя считаешь – новатором или консерватором?

АУ: Я пытаюсь стоять на земле. Пытаюсь изучить существующую базу, чтобы делать что-то новое. Тут что еще важно – дизайн это не всегда «современное искусство». Да, он может производить нечто новое и шокирующее, когда есть некая культурная среда, готовая это воспринять. Вот я очень люблю голландский дизайн. Но если его «влить» в Россию, он бы здесь «плавал». Его не воспримут. Или воспримут неадекватно.

Буклет о метро, навигации и шрифте

 

 

 

 

 

 

 

 

 

[кAк): Как ты попал в дизайнеры?

АУ: Очень просто. Мой дедушка художник, сам представитель старой, нонконформистской, полиграфовской школы. В детстве я, глядя на него, много рисовал. И когда встал выбор, куда идти, почему-то решил, что душа лежит в «полиграф». Два года готовился, поступил.

Навигация в Московском метро

 

 

 

 

 

 

 

[кAк): Ты доволен выбором?

АУ: Да. Хотя, конечно, «Полиграфу» немного не хватает свежей крови, свежих идей и методик. При том обнищании культурной области, которое мы видим, очень сложно создать что-то новое. База у нас мощная, но только база – от нее надо отталкиваться. Вообще мое представление о дизайне сформировалось под влиянием Александра Владимировича Тарбеева, который преподавал шрифт.

Metrofont, шрифт для навигации в Московском метро

 

Solution, современная голландская антиква

Помню, когда студенческие работы делал, всегда строил модульные сетки, что-то рассчитывал. Начал заниматься шрифтом – тоже пытался его рассчитать. Думал, что это такая система палочек. Но оказалось, что надо не палочками лепить, а белым пространством. Теперь я так же отношусь и к разворотам, которые делаю. Главное – это белое, черными пятнами мы просто выгрызаем из него ненужные фрагменты. Стараюсь обходиться без модульных сеток. Конечно, должны быть общие рамки, поля, но ведь все равно мы не живем по модульным сеткам. Мы не воспринимаем окружающее модульными сетками. Я за органические, живые вещи.

архив статей

на главстраницу