ОТ РУКИ

Принято считать, что дизайнер шрифта чуть ли не дальше всех отстоит от художника «в чистом виде», это чуть ли не полярные профессии и человеческие типажи. Но выпускница МГУП Ольга Умпелева, самый молодой творческий сотрудник компании «ПараТайп», не видит принципиальной разницы, просто занимаясь тем, к чему больше лежит душа. В шрифте и типографике она находит и поэзию, и романтику, и любимую работу.

 

[кАк): Когда ты поняла, что будешь дизайнером?

Ольга Умпелева: Смотря что под этим словом подразумевать. В детстве я ходила в художественную школу. Когда пришло время поступать в институт, решила идти в «Полиграф». Потому что мне очень хотелось рисовать картинки для книжек. Потом вдруг поняла, что на самом деле в книжке есть более интересные вещи. Буквы, набор, все такое.

[кАк): А как же мечта детская? Ты рисунком вообще в институте занималась?

ОУ: Занималась – в рамках учебной программы. И даже для каких-то журналов рисовала иллюстрации. Поначалу я вообще много времени внимания рисунку уделяла. Странно получилось – рисовать мне всегда очень хотелось. Причем мне казалось, что у меня кое-что получается, да и не только мне казалось. Но когда садилась что-то делать, то никогда не знала, чего хочу, и как к этому прийти, очень мучилась. Сам процесс рисования был для меня мучителен. Это неправильно. Ведь от процесса нужно получать удовольствие.

"Книга про меня"
Студенческий проект

 

 

[кАк): Как ты попала в «Паратайп»?

ОУ: После «Полиграфа» я работала в газете «Ведомости», занималась инфографикой. Но где-то через полгода мне это надоело. Попробовала устроиться в книжное издательство, но там мне не понравилось – проработала дней пять, и убежала, хлопнув всеми дверьми. В «Ведомостях» было трудно, но зато там прекрасные живые люди – и ритм ежедневной газеты, хоть и напряженный, но веселый. Очень все было весело. А в книжном издательстве все сидели какие-то неживые. Я поняла, что и сама там быстро умру.

Инфографика для газеты «Ведомости»

 

 

 

В общем, так получилось, что я совсем не знала, что дальше делать. И тут меня посетила светлая идея – вот, есть же «ПараТайп»! На тот момент они уже продавали мой дипломный шрифт, «Федерико». Я уже туда приходила, была уже с кем-то знакома, и не придумала ничего лучше, как позвонить Эмилю Якупову – «здравствуйте! Я хочу у вас работать. Ничего толком не умею, но очень хочу». И мы стали сотрудничать, а с апреля я перешла к ним в штат.

[кАк): И как тебе там?

ОУ: Хорошо. Очень здорово и уютно. Там работают люди, которые отдают своему делу максимум сил и энергии. Можно им позвонить ночью с каким-то вопросом – и они ответят, ничуть не удивившись.

[кАк): А что ты там делаешь? Конвейерным методом разрабатываешь новые шрифты?

ОУ: Ой, там много разной работы. Часто требуется к существующему шрифту дорисовать несколько букв. Подкернить. Или вот, например, мы много под руководством Владимира Венедиктовича (Ефимова, ред.) работали над начертаниями AvantGarde. Сначала решили дорисовать лигатуры к существовавшим четырем, потом чуть-чуть их поправили, потом...

Вообще рисунок шрифта разработали Герберт Лубалин и Томас Карнезе. Кириллические версии четырех начертаний в 1994 году разработал Владимир Ефимов. Остальными в разное время занимались Евгений Неделько и Изабелла Чаева. В результате возникло много не очень подходящих друг к другу начертаний с кучей ошибок. Все это досталось мне, многое пришлось делать заново, дорисовывать знаки, кернить, менять высоту, толщину, ширину букв и их элементов. И не хуже, чем на западе, получилось.

Интересно, кстати, что в версии, которую ITC продают, наклонный шрифт странный – тупо, геометрически и механически наклоненные буквы, искаженные овалы. А у нас – лучше!

ITC Avant Garde Gothic.
Кириллическая версия.
Владимир Ефимов, Евгений Неделько, Изабелла Чаева, Ольга Умпелева

AvantGarde, наклонное начертание.
Сверху - производства компании ITC, снизу - "ПараТайп"

[кАк): Какое самое экзотическое задание тебе пришлось выполнять?

ОУ: Было задание просто дурацкое. Одни западные люди прислали шрифт рукописный – им пришло в голову на его основе сделать учебное пособие, учить детей писать. Надо было сделать буквы не сплошными линиями написанные, а из таких графических «колбасок», которые надо потом обводить ручкой. Это было ужасно. Когда я за эту работу садилась, у меня уже после третьей буквы наступало ощущение нереального мира. Голова идет кругом, ты не понимаешь, где находишься. Вот такое странное задание. Но большинство работ интересные.

[кАк): Какие навыки или знания тебе сейчас больше всего пригождаются?

ОУ: Самые разные. Кроме букв – разные баннеры, картинки: постоянно есть дизайнерская работа. А в «Полиграфе» учат всему. Хоть и по чуть-чуть. Это, с одной стороны, хорошо, с другой – плохо. Ты примерно знаешь иллюстрацию, шрифт, дизайн, фотографию... И ничего конкретно. Надо было бы уделять большее внимание специализации.

"Тартюф"
Элементы фирменного стиля к спектаклю.
Афиша, билет, конверт

 

 

[кАк): Расскажи про свой дипломный проект. Как ты решилась взяться за шрифт?

ОУ: Мой дипломный проект был вообще-то – книжка про Федерико Гарсиа Лорку. Его поэзия сложная, образная. И вот я думала – на основе чего делать книжку? На основе иллюстраций? Ну, непонятно, как его иллюстрировать. Фотографий мало тех времен сохранилось. Может, шрифт? А что! Тем более, я уже хотела делать шрифт. И еще мне казалось, что у Лорки красивый почерк. Ну и, наконец, мне нужно было делать вторую часть дипломного проекта. Как-то вот так само собой все и получилось.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Меня все отговаривали – Оля, ты же не умеешь делать шрифты! Единственный, кто подержал, так это Саша Королькова. Даже не то чтоб поддержала – она меня «пнула» практически – «хватит ныть, хочу, хочу! Хочешь делать – делай!»  И немного помогала потом.

[кАк): Как ты считаешь, у тебя получилось сделать нечто соответствующее энергетике поэта?

ОУ: Надеюсь. Конечно, это не оцифрованный почерк, не точная его копия. Но, кажется, его пластику, которая мне, собственно, и понравилась изначально, удалось сохранить. Я его вывешивала в жж-сообществе «ру_лорка», и народу понравилось, мне говорили – «молодец». А там собираются настоящие ценители.

 

 

 

 

[кАк): А как шрифт попал в коллекцию «Паратайпа»? В рамках какого-то конкурса?

ОУ: Нет. Просто Дмитрий Михайлович Кирсанов, мой преподаватель, принес его туда, показал – вот, мол, у меня была студентка, это ее работа. Не хотите ли купить? Ну или что-то в этом роде. И там его взяли. И он продавался на «фонтшопе», некоторое время даже болтался наверху в статистике продаж. Что немного странно, потому что там продаются многие тысячи шрифтов, да и покупатели в основном не из России. Они вряд ли знали, что это за шрифт и кому он посвящен. То есть, конечно, называется он «Федерико», – но мало ли, какой такой Федерико!

[кАк): Ты сейчас чему-то учишься?

ОУ: После института я стала ходить к Добровинскому Евгению Максовичу, заниматься каллиграфией. Она дает понимание шрифта, во-первых. Во-вторых, это что-то вроде медитации. Садишься писать – становится хорошо. И сами уроки – это что-то особенное. Там собираются люди, которые разговаривают не только о каллиграфии или шрифте, или даже о дизайне в целом. А скорее о жизни, как процессе – в профессиональном контексте. То есть ты выходишь с занятий с пониманием того, что ты хочешь делать. Понимаешь, как жить дальше. Что такое хорошо, и что такое плохо. Не только с точки зрения дизайна.

«Слово в слово», поздравительная каллиграфия к 65-летию Е.М. Добровинского. Участники: А. Левина, О. Азюкина, Ю. Баранова, Е. Булекова, С. Городниченко, В. Давыдова, Н. Дубровина, О. Козырева, С. Корнеева, Д. Кряжин, А. Куцелёва, В. Соколова, Л. Сорокина, Н. Торопицына, А. Трубин, О. Умпелева, Д. Федоринова, Ю. Харина.

 

 

 

 

 

Еще я знаю, что мне не хватает понимания современной техники. Но тут уже я бы, наверное, не смогла сесть и учиться. Когда возникает надобность – сажусь и разбираюсь сама по ходу дела. Уже со многим разобралась. Когда-нибудь разберусь во всем, что может понадобиться – но до этого еще далеко. В идеале, конечно, хорошо было бы в какую-нибудь европейскую школу попасть. Поехать в Европу.

[кАк): Что ты вообще думаешь про технику и ее будущее в вашей профессии? Как вообще будет мутировать, изменяться специальность художника шрифта?

ОУ: Она постоянно меняется и мутирует. Да, и техники в ней все больше и больше. Мне это не очень нравится. То есть я понимаю, что из-за этого все должно становиться даже лучше. Но если посмотреть на шрифты, которые в старину писали от руки, или был когда металлический набор, на мой вкус, все было гораздо красивее, чем сейчас, когда есть техника и технологии. Да, шрифтов становится больше – но они не становятся лучше.

[кАк): Можно ли сказать, что все лучшее человечество уже изобрело?

ОУ: Общее ощущение – да. Но хочется надеяться, что нет. Все-таки и в двадцатом веке изобретали люди замечательные вещи. В том числе и в шрифтах.

[кАк): Какие это?

ОУ: Что, прямо вот все назвать?

[кАк): Ну давай по-другому. Любишь ли ты «гельветику»?

ОУ: Да! Обожаю. Всегда лучше одна «гельветика», чем набор из десятка плохих, не подходящих друг к другу шрифтов.

Каллиграфия для журнала "Сноб"

 

 

 

[кАк): Правильно ли я понял, что ты любишь путешествовать?

ОУ: Нельзя сказать, что вот прямо путешествую. Честно говоря, у меня полноценного отпуска-то в жизни еще ни разу не было. И к поездкам никогда не готовлюсь. Как-то все спонтанно получается: вдруг появилось время – взяла и поехала. А вообще я люблю Испанию. Там прекрасно. Прекрасный город есть под Барселоной – Таррагона. Улочки узенькие, коридор у меня дома, наверное, шире. И там древнеримские надписи соседствуют с современными граффити совершенно гармонично. Интересный контраст. У нас в России тоже на заборах много пишут, но никогда не получается так красиво.

А больше всего мне нравится Гранада. Там, где Лорка жил, писал и умер. Совершенно фантастический город. Очень древний. Кто там только не жил – римляне, цыгане, мавры, евреи, ирландцы. И когда город разрастался, на нем концентрическими кругами откладывалась каждая культура. Там есть очень интересные дома. Такие вполне цивильные, современные пещеры, в них живут люди. Идешь по улице – фасад. Вроде дом, как дом. А на самом деле это гора, а за фасадом – пещера. Вот туда бы я уехала жить навсегда. Завела бы собственную лошадь – каталась бы на ней, и жила бы там в пещере.

[кАк): А что, ты любишь лошадей? Может, еще и ездишь верхом? Вот уж не подумал бы.

ОУ: Почему? Верховая езда, считаю, сродни каллиграфии. И тело работает, и голова – и их обоюдные усилия складываются в одну очень красивую штуку. Не замечаешь, что пластика фигуры человека на лошади в чем-то напоминает пластику шрифтов? Ритм движения лошади, то, как она ноги ставит, как звучит стук копыт... Ритм в верховой езде также важен как в шрифте и дизайне вообще. И мельчайшие детали тоже важны – вот она плечом повела, и все уже другое ощущение от той «строки», что всадник «выписывает».

[кАк): У тебя есть профессиональные амбиции? Как ты видишь свое будущее в дизайне?

ОУ: Наверное, я просто хочу продолжать делать то, что делаю, плюс заниматься чем-то своим. Тоже в области шрифта. Идеи всякие у меня есть, но, честно говоря, нет сил и времени. Понимаешь, когда ты и так работаешь все время с буквами, садиться после работы и делать еще что-то свое – трудно. Но рано или поздно я сделаю все. Обязательно.

 

 

 

 

 

Но если честно, не люблю загадывать на будущее. Ведь был же период, когда я была уверена, что буду рисовать картинки для книжек. Но потом это прошло, даже желание пропало. И пока у меня есть желание возиться с буквами – буду возиться. А если оно пропадет – ну, значит, займусь чем-то другим.

 

архив статей

на главстраницу