ПО ЗАКОНУ БУКВЫ

Ремесленничество – это вовсе не монотонная малоинтересная работа, нужная для добычи средств к существованию. Это самое настоящее искусство – где на годы кропотливой рутинной работы приходятся считанные минуты вдохновения. Диспропорция не пугает Елену Новоселову, шрифтовика Студии Артемия Лебедева, уже знакомую посетителям знаменитого «бизнес-линча». Любимые преподаватели Московского государственного университета печати (МГУП) привили ей такое представление о настоящем шрифтовом дизайне вместе с любовью к профессии.

 

[кАк): Соответствует ли твоя работа студенческим мечтам?

Елена Новоселова: Еще на пятом курсе я работала дизайнером или, как это принято называть в СМИ, – главным художником журнала. Разрабатывала макет, потом вела несколько первых номеров. И тогда я крепко задумалась – если вся работа такая, то туда ли я вообще пошла? Но потом, когда я попала в студию Лебедева, все встало на свои места. Я чувствую себя вполне комфортно.

[кАк): И чем ты занимаешься?

ЕН: Разработкой новых шрифтов, каллиграфией. Помогаю дизайнерам, разрабатывающим логотипы: довожу надпись до завершения.

[кАк): Что в таких случаях первично – дизайнерская идея, или какие-то шрифтовые решения?

ЕН: По-разному бывает. Иногда у дизайнера сложится какое-то четкое представление о конечном результате, он его в общих чертах нам, шрифтовикам, обрисовывает. Бывает, что я начинаю придумывать, экспериментировать – и потом вместе с дизайнером у нас что-то дельное получается. Не так, конечно, все просто. Часто «консенсус» находится с трудом.

[кАк): Давно ты работаешь в Студии?

ЕН: Как институт закончила. Вера Евстафьева, которая тоже училась в «Полиграфе», на старших курсах, меня пригласила. Она была моим старшим товарищем, наставником и, фактически, главой шрифт-отдела.

Каллиграфия
Выполнено в Студии Артемия Лебедева

 

[кАк): Что для тебя значит шрифт, как таковой? Для меня шрифт – это удобочитаемость текста – и все...

ЕН: Наверное, чем больше занимаешься шрифтом, тем меньше видишь текст. Видишь буквы, особенности начертания, детали, автоматически подмечаешь, что цепляет глаз, а что нет. Уже начинаешь видеть именно определенный шрифт, и уже потом – воспринимать информацию. Не сказать, чтобы мне стало труднее читать книжки, но информационного фона в голове стало возникать во время чтения заметно больше.

[кАк): У тебя нет ощущения, что твоя специализация какая-то узкая?

ЕН: Я всерьез об этом не думаю. Просто занимаюсь шрифтом, потому что не могу им не заниматься. Правда, характер у меня не «шрифтовой»...

[кАк): То есть как это?

ЕН: Шрифтовики все жуткие зануды, дотошные очень. Усидчивые, способные бесконечно копаться в деталях, сравнивать тонны распечаток, анализировать, – какие знаки хорошо друг с другом работают, какие плохо. Все это такая скучная работа! Со стороны. Мне так кажется. Представь – сидит человек, уткнувшись в монитор, а там – буквы, буквы, буквы… Целыми днями только FontLab открыт. Но мне не скучно.

Презентация шрифта Ekibastuz (разработчик - Захар Яшин)
Выполнено в Студии Артемия Лебедева

 

Шрифт Mirta
Выполнено в Студии Артемия Лебедева

 

[кАк): Но про других ты уверена, что им скучно?

ЕН: Ну, наверное, нет. Дизайнерам, по крайней мере, часто бывает интересно наблюдать за работой шрифтовика, ведь буквы – это таинство. К остальным дизайнерским работам коллеги вроде привычны, а нашего брата мало. Даже в Студии Лебедева шрифтовиков всего трое. Вообще очень многие дизайнеры хотят сделать свой шрифт. К основе материала приблизиться, так сказать. Попытаться самому сделать инструмент, с которым работают почти все дизайнеры.

[кАк): Можно ли сказать, что дизайнер в жизни должен посадить дерево, построить дом и нарисовать шрифт?

ЕН: Не знаю, можно ли формулировать так категорично. Но мне кажется, это очень многому научит. Мой итальянский знакомый Лучано Перонди, преподаватель-дизайнер, на первом курсе дает своим студентам задание – разработать текстовый шрифт. Не просто какой-то веселый шрифт для рекламы, а вот прямо такой целый сложный организм – текстовый шрифт. И он утверждает, что добивается потрясающих результатов – студенты делают очень качественные шрифты. Причем дело даже не в самом шрифте: когда человек «с чистого листа» выстраивает какую-то структуру, систему закономерностей, не основанную на каких-то штампах; логичную, последовательную конструкцию, это ему очень помогает в дальнейшем учиться, постигать графический дизайн в целом.

Шрифт "Хлестаков"
Студенческий проект

 

 

 

Шрифт "Растр"
Студенческий проект

[кАк): Можно ли сказать, что шрифт – точная наука?

ЕН: Как говорил мой преподаватель, Александр Владимирович Тарбеев, это 15 минут творчества и 2 года шлифовки. То есть с одной стороны – это, безусловно, креативная задумка, идея. С другой – огромный объем кропотливой рутинной работы, итогом которой, кстати, может быть и полная трансформация изначальной идеи. Шрифт это не столько наука, сколько ремесло – в лучшем смысле слова.

С точными науками у меня отношения как-то не очень складывались всю жизнь. То есть внешняя их составляющая, идейная красота, меня привлекала с детства. Когда я была совсем маленькая, хотела стать астрономом. Мне папа приносил всякие книжки, про звезды, про черные дыры – мне это казалось безумно интересным. А школьная программа по физике у меня шла довольно туго – тот же папа постоянно мне помогал делать уроки.

[кАк): Забавно, но многие дизайнеры в детстве хотели быть астрономами. Но почему ты решила стать дизайнером?

ЕН: Мне в детстве все говорили – вот, ты так хорошо рисуешь, будешь художником. Я шарахалась от одного это слова – Боже упаси, не будет этого никогда! Мне это казалось несерьезным – ну что это за профессия, художник! Мои мама и папа – технари. Сестра, правда, скорее гуманитарий – языками занималась. Я тоже хотела заняться лингвистикой. Но все-таки пришлось пойти в художники – мама меня в художественную школу записала без моего ведома. И пошла я в художественную школу...

[кАк): За ручку отвели?

ЕН: Ну так... Сказала мама – вот, в пятницу экзамен, иди, сдай. Я пошла и сдала. А потом мне там мне понравилось. После девятого класса мне друзья сказали, что есть «Полиграф». Я съездила, посмотрела. Тоже понравилось. Два года готовилась, поступила...

[кАк): Не с первого раза?

ЕН: Причем на заочное. Через год перешла на дневное.

[кАк): Ты пересмотрела свое отношение к профессии художника?

ЕН: Конечно.

[кАк): А почему решила стать шрифтовиком?

ЕН: Мне, конечно, повезло с Александром Тарбеевым в институте, он меня «зажег», – да и многих других. Наверное, повлияло и то, что репетитор, который меня готовил к поступлению, был профильным преподавателем в художественном училище.

[кАк): Не бывает сожаления, что ты сейчас не совсем художник?

ЕН: Скорее у мамы есть такое сожаление. Она не понимает, что я делаю. Мама надеется, что я одумаюсь и, наконец, стану художником – перестану заниматься всякой ерундой.

Леттеринг
Выполнено в Студии Артемия Лебедева

Каллиграфия
Выполнено в Студии Артемия Лебедева

[кАк): Твоя профессия как-то оказывает влияние на жизнь вне работы?

ЕН: Если я еду куда-то путешествовать, то 85% фотографий, привезенных домой, – это вывески и буквы. Родственники обычно очень возмущаются.

[кАк): Ты много путешествуешь?

ЕН: Я вообще с удовольствием контактирую с западными коллегами, мне нравится перенимать их опыт. Общаюсь с отличными дизайнерами из Германии, Италии, Англии. В Англию два раза ездила.

[кАк): Кстати, лично я, пообщавшись с выпускниками МГУП и БВШД, почти поверил в то, что в Европе есть только два дизайна – хороший английский и не очень хороший наш, русский...

ЕН: Конечно, это не так. Даже если судить с моей, шрифтовой, колокольни. У меня среди друзей два итальянца, один из них – мой коллега, шрифтовик. Италия – страна богатейшей шрифтовой культуры. Ведь даже латиница, как таковая, родилась в Италии. Там очень серьезно относятся ко всем аспектам письменной культуры.

[кАк): А в Англии – нет?

ЕН: Ну почему. В Англии и к шрифту, и к дизайну в целом, да, кстати, и вообще к любому виду деятельности относятся с почтением и трепетом. Это очень подкупает. Помню, мы были в Манчестере, в музее науки и техники. Там много экспонатов поистине исторических – и все работают, все можно посмотреть в действии и даже потрогать. Посетили огромный павильон, посвященный текстилю – ведь Манчестер и Ливерпуль в старину были ключевыми центрами текстильной промышленности. Там была замечательная лекция – гид рассказывал про ткани, как их изготавливали, как обрабатывали хлопок. Показывал на каждой машине, как это происходило. Он обращался к публике, заигрывал с детьми – был замечательный живой диалог. Англичане с почтением относятся к любой профессии – будь то дизайн, будь то ткачество.

[кАк): Есть ли у тебя мечта?

ЕН: Знаешь, я бы хотела сделать книжку, напечатанную традиционным способом печати. Чтобы были буковки отлиты мои. Самой создать шрифт, отлить его, набрать – набрать самой! И напечатать. Сделать что-то теплое, ремесленное. Абсолютно нетехнологичное.

Плакат к юбилею А.В. Тарбеева

"Калевала"
Дипломная работа

 

 

 

Каллиграфия
Студенческий проект

 

 

архив статей

на главстраницу