ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ!
Владимир Ефимов: «Мы стараемся делать шрифты для всех»
Дискуссия | 5
От 10 октября 2008
Елена Герчук художник книги. Обучает искусству книги всех, согласных ему обучаться. Пишет об искусстве книги во всех изданиях, имеющих хоть какое-нибудь отношение либо к искусству, либо к книге.Хотя всяческие итоги и даты ушедшего года уже набили оскомину, но совсем без них все же не обойтись.
Одним из юбилеев 2009-го было широко отмечавшееся двадцатилетие падения Берлинской стены; и – вот удивительно – столько сказано было слов о ее падении, что как-то совсем забылось: перед тем, как пасть, стена стояла. Довольно долго. Двадцать восемь лет.
Во всяком случае, в головах младшего поколения этот факт совершенно отсутствует, и вряд ли по «лени и нелюбопытству»; современная молодежь просто не в силах представить себе, как можно было бы в течение такого времени не иметь права пройти из одного района города в другой. Как если бы нельзя было ходить с Арбата, допустим, на Маросейку. Сюрреализм какой-то.
Именно для этого поколения и предназначены обе сегодняшние книги.
«Десять историй» написаны авторами вовсе не детскими – от Людмилы Петрушевской до Макса Фриша и Генриха Белля – и достаточно сложны как по содержанию, так и по форме; впрочем, опыт показывает, что современная молодежь со сложностями литературного языка справляется значительно легче своих родителей. Гораздо хуже пришлось художнику. Каждый из десяти авторов настолько индивидуален, настолько самодостаточен, что, кажется, в принципе невозможно найти какой-то один, общий для всех изобразительный язык. И все же он находится: это язык самой стены, главного действующего лица каждой из притч, историй и сказок сборника – категорический, без намеков и полутонов, жесткий язык граффити.
Рассказанные на этом языке, все десять историй оказываются неожиданно и чуть ли не чересчур ясными, и все – от сказки про человека, проходившего сквозь стены, до истории про другого, строившего стену вокруг самого себя – толкуют об одном и том же: стен вообще-то нет. Стены, как и пресловутая «разруха» профессора Преображенского, существуют только в головах, и только для тех, кто верит в их существование.
Книга Петра Сиса, на первый взгляд, много проще (она и написана в форме истории, которую отец рассказывает своим маленьким детям) – настолько проще, что большинство рецензентов, как сговорившись, назвали ее «комиксом». Но это не только не комикс, но даже и не рассказ в картинках: это иллюстрированный текст, и неважно, что слов в нем чуть ли не меньше, чем иллюстраций. Он не толкает вперед, вслед за развитием действия, а напротив, тормозит движение, заставляя вглядываться в каждую крохотную подробность каждой картинки.
Действие этой книги происходит не в Берлине, а в Праге, так что стена и здесь тоже оказывается понятием скорее фигуральным, тоже существующим «в головах». Но образ ее вырисовывается настолько внятно, что через какое-то время между двумя книгами начинают обнаруживаться не то, что параллели, а даже и буквальные – несмотря на всю их разницу – прямые совпадения.
Очевидно, жизнь за любыми стенами (или перед ними, что совершенно одно и то же) происходит по одним и тем же законам. Невидимое из-за стены пространство, подобно сну разума, склонно порождать чудовищ – скорее всего, на самом деле не существующих, вроде оскалившего зубы самолета.
Либо, наоборот, создавать столь же нереальные, насквозь выдуманные, карамельных цветов идеалы.
Зато более чем реальны пушки и танки – настоящие, из железа – порождаемые теми же стенами; и совершенно неважно, возникают они с той или с другой стороны Стены.
Повторю: именно стены рождают пушки. Не наоборот.
Убедительно, правда? И полезно. Особенно для молодых читателей.