ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС

Неожиданно возникшую тему дорогих изданий можно развить еще вот каким образом: кроме книг дорогих, так сказать, по необходимости, то есть таких, само содержание которых требует особых материалов или специальных способов печати, существуют еще книги для богатых покупателей. Ну, есть на свете такие люди, которые просто не в силах заставить себя взять в руки книгу в обычном картонном переплете.

В свое время книжная пресса всласть поиздевалась над этим сектором книгоиздания; особенно доставалось кенийскому козлу, в переплете из шкуры которого был издан альбом о сокровищах Московского Кремля. Но времена меняются, и одних только кенийских козлов, палисандровых футляров и бумаг ручной выделки оказывается недостаточно: теперь этим книгам уже и макет, и иллюстрации нужны не такие, как у всех – а это такие вещи, которые могут полностью изменить уже не стоимость предмета, а сам жанр издания.

Карел Чапек.
Война с саламандрами.
Москва, Ламартис, 2010 г.
Художники:
Олег Смирнов, Анна Крюкова

«Войну с саламандрами» и издавали, и иллюстрировали много. В 1985 году, например, прогремели иллюстрации Леонида Тишкова, тогда еще не прославленного мастера перформансов и арт-объектов, творца Стомаков и Даблоидов, а долговязого провинциального врача, начинающего карикатуриста и иллюстратора.

 

Главной находкой этих иллюстраций был цвет. Черно-желтые шкурки саламандр в первых иллюстрациях появлялись как безобидная зоологическая примета, но ближе к концу книги этот навязчивый, раздражающий своей резкостью узор переползал с самих ящерок на предметы, на людей, воду, небо, становился символом «саламандровости» как таковой.

Почти такой же универсальный символ возникает и в этой книге: черно-красный полупрозрачный кружок, то ли налитый кровью глаз, то ли икринка, из которой совсем уже скоро вылупится – хорошо, если всего-навсего саламандра. Эти глазки-икринки возникают уже на крышке переплета и дальше следуют через всю книгу, пунктиром отмечая колонтитулы, собираясь в узоры, вспыхивая в темной глубине фотографических иллюстраций.

 

 

 

Эти навязчивые повторы составляют, однако, лишь первый слой – не цитата, но hommage Тишкову, приятелю и коллеге. Гораздо больший груз смыслов берет на себя работа с текстом, на первый взгляд – немыслимая и неприличная мешанина самых неудобочитаемых шрифтов, с резкими цветовыми и размерными акцентами. Очевидно, эта идея родилась из коллекции газетных вырезок пана Повондры, сюжетной детали, неизменно доводившей до истерики всех предыдущих издателей Чапека – набери-ка такое на линотипе!

 

Но, раз начавшись, эта игра естественнейшим образом включила в себя и весь целиком текст романа, перевела его на жесткий, агрессивный язык прессы. И, как ни удивительно, но роман выдержал этот перевод, более того – охотно в эту игру включился.

 

 

Классическое серебро текстовых разворотов взрывается, на лету превращаясь в газетный лист – и не в лист интеллигентной какой-нибудь газеты, с аккуратными колонками, с собственным шрифтом, а скандальной, сенсационной, с аршинными заголовками, с шокирующими – от сверхгламура до самой жуткой физиологии – иллюстрациями.

 

 

 

Словом, точно такой газеты, в какой и будет когда-нибудь опубликован репортаж о конце нашего света.
И роман, безобидная научная фантастика, классика развлекательного жанра, взрывается тоже, раскрывается перед читателем настоящим лицом самой острой, самой беспощадной, самой актуальной публицистики, какую только мог написать Карел Чапек – газетчик Чапек, репортер Чапек.

 

Газета же – она всегда актуальна. В газете действие не может происходить где-то там, в несуществующей ныне Чехословакии, или когда-то тогда, до войны. В газете все происходит только здесь и только сейчас.
Не верите? Включите радио.
Включите радио, люди. Chief Salamander speaking.

архив статей

на главстраницу